То, что могло бы стать автобиографией

Я придумал названия для всех деревьев, что видны из селения. Легче объяснять дорогу. Песах Амнуэль, “Авраам, сын Давида”.   В маленьком украинском городке Нежине, куда родители спровадили меня, чтобы хоть немного отдохнуть, заняться ребенку было решительно нечем. Как-то вечером прабабушка Полина, испробовав все мыслимые средства, но, так и не добившись от меня послушания (к тому времени я уже заколотил десятка полтора гвоздей в кухонный табурет и активно искал, что бы еще починить), решила научить ребенка читать. В качестве учебного пособия была использована слегка пожелтевшая газета с каким-то правительственным сообщением, набранным крупным шрифтом. Дело пошло. Вскоре я уже читал все подряд: от вывесок в магазинах до сказок Андерсена. Когда же это было? Точно не скажу. Помню только, что небо тогда было голубым, трава — зеленой, а туманы были густыми и белыми, как молоко. А потом было море, евпаторийский пляж, причал, сколоченный из плохо остроганных досок, и два маленьких прогулочных катера — “Жасмин” и “Лабрадор”. Тогда я еще не знал, что жасмин — это растение с белыми цветами, а Лабрадор — полуостров. Загадочные слова, нанесенные нетвердой рукой на борта ветхих суденышек, будоражили воображение не меньше, чем книги о пиратах. Вот тогда-то и было сделано открытие, определившее все последующие события: слова каким-то чудесным образом влияют на людей. А самое поразительное то, что в умелых руках они могут быть одновременно и инструментом, и материалом. Автор этого открытия тогда еще не знал, что жизнь готовит ему массу сюрпризов. Он даже не мог представить, что успеет стать пограничником, артистом, журналистом, фотографом, государственным служащим, продюсером. Он еще не мог вообразить, что будет заведовать литературной частью театра, руководить эстрадно-симфоническим оркестром, редактировать около десятка журналов. Он твердо уяснил лишь одно: из всех возможных чудес самое удивительное — Его Величество ТЕКСТ.